Я рыбак-любитель.С детства.Только что вернулся из отпуска, с севера Ладоги.

Хотел высказаться по поводу сохранения жизни рыбы. Много, очень много разговоров было на эту тему.Я никого не осуждаю и не к чему не призываю. Просто хочу рассказать об одном эпизоде из моей жизни, который мне довелось вспомнить на последней рыбалке.

В далекие молодые годы я мощно ухлестывал за одной девушкой, которая была одержима конным спортом. Имела разряд, собственную лошадь и длинные прямые ноги с крепкой задницей. Пользуясь ее расположением я имел возможность наблюдать за самыми престижными скачками на Московском ипподроме не с трибун, а со стороны конюшен, что гораздо интереснее. Зрелище, скажу вам, неоднозначное. Ты видишь всю подноготную праздника. Туда приводят хрипящих и харкающих кровью лошадей, приносят на носилках разбившихся и стонущих от боли жокеев. Привозят туда, на специальной такой тележке и лошадей, оступившихся и сломавших ноги.

Случай, произошел в конце 90ых. Деньги в этом бизнесе крутились немалые, на директора Ипподрома несколько раз совершались покушения, личности, выставлявшие лошадей на дерби были колоритные, в основном с сильным кауказским акцентом и такими же нравами.

И вот однажды, после заезда в денник к ветеринару привезли коня, лет 3-4 от роду, потомственного арабского скакуна, приобретенного за большие-большие деньги. Конь оступился, сломал ногу. А рядом на носилках принесли жокея - у него, по всей видимости, было сотрясение мозга и сломана ключица. А может и еще чего похуже, потому что ходить он не мог. Он лежал и стонал, его переодически рвало. Ждали хозяина лошади.

После окончания заезда к зданию подрулило несколько дорогих джипов, в сопровождении свиты вышел мужчина и подошел к лежащей лошади. На жокея он даже не посмотрел.. Рядом с лошадью суетился ветеринар. Мужчина уточнил у ветеринара, что с лошадью и узнав, что у нее сломана нога, выругался по чеченски. Потом попросил отойти ветеринара от лошади, подозвал кого-то из своих охранников, и взяв у того огромный револьвер, два раза выстрелил в лошадь, целясь наверно в сердце. После чего, быстро сказав еще что-то на чеченском,и в словах его явно прослеживалась досада, сел в джип и все уехали.

Жокей, весь в рвотине и крови, грязный, цепляясь одной рукой за каменный пол денника полз к умирающему коню. Взрослый, бесстрашный, очень сильный внутренне мужчина, плакал и полз к животному, которое умирало в мучениях. Мне страшно представить, что творилось в его душе в тот момент. Я очень хорошо помню глаза той лошади. В них грусть, обреченность и боль...

Лошадь отправили на мясокомбинат, жокея увезла скорая а в деннике наступила странная тишина, и только было слышно шуршание щеток и звон ведер - отмывали кровь в опустевшем стойле. А вдалеке играла музыка и шло награждение победителей дерби..

И вот в последний раз, держа на руках умирающую запятерину, я очень хорошо понял чувства жокея тогда, там, в деннике. Только что, он и лошадь были одним целым и лошадь была его надеждой на победу. Она была его частью. Он положил много сил, времени. Он многим пожертвовал ради этого альянса - он и лошадь. И вдруг эта его часть погибает...

Умирающая Щука в садке за бортом тоже была со мной одним целым несколько часов назад. Я держал ее на натянутом шнуре, и хоть наши с ней цели были диаметрально противоположны (лошади, кстати, от природы очень ленивы и все эти скачки - это все против их воли) - мы были с ней одним целым. Она судорожно вздрагивала жабрами, пытаясь получить хоть немного еще кислорода из теплой воды Ладожских шхер и смотрела на меня обреченными глазами той лошади, которую даже пристрелить нормально не смог ее хозяин. Она двинула жабрами еще несколько раз и пошла на дно садка.И наступила тишина. И только где-то далеко-далеко, звучали приглушенные звуки... "На взвешивание вызывается...."